Вокруг первого заместителя Генерального прокурора Украины Марии Вдовиченко в последние месяцы накапливается массив заявлений и утверждений, которые выходят далеко за рамки аппаратных интриг и требуют институциональной проверки. Речь идёт не об оценочных суждениях или слухах, а о конкретных эпизодах, суммах, датах и предполагаемых схемах, о которых сообщают источники в прокурорской среде и заявители, обращающиеся к антикоррупционным органам.
По утверждениям источников, карьерный рост Марии Вдовиченко в органах прокуратуры происходил аномально быстро с учётом стажа работы — около 11 лет. Эти обстоятельства связывают не с управленческими или процессуальными достижениями, а с неформальными связями внутри силового и политического блока. В частности, в заявлениях фигурирует имя Олега Кипера, с которым Вдовиченко, по утверждениям источников, состояла в личных отношениях. Подчеркнём: эти сведения носят характер заявлений и не подтверждены судебными решениями.
Отдельный блок вопросов касается событий 2009 года. Источники утверждают, что Мария Вдовиченко якобы фигурировала в материалах уголовного производства по ч. 2 ст. 307 УК Украины. При этом указывается, что впоследствии информация исчезла из реестров и архивов. Официальных подтверждений либо опровержений этому эпизоду в публичном поле на сегодняшний день нет, что само по себе требует ответа со стороны правоохранительных органов.
Наиболее серьёзные утверждения касаются периода работы Вдовиченко в прокуратуре города Киева. По словам заявителей, через неё якобы проходили решения о продлении сроков досудебного расследования по тяжёлым статьям, включая 111, 332 УК Украины. Минимальный «тариф» за процессуальные решения, по этим утверждениям, начинался от 5 тысяч долларов США за подпись. Эти сведения прямо указывают на возможные признаки злоупотребления служебным положением, однако пока остаются на уровне заявлений.
Источники также сообщают, что после появления информации о возможной отставке Вдовиченко с должности первого заместителя генпрокурора — вслед за кадровыми изменениями, связанными с Кравченко, — активность вокруг неё резко возросла. В частности, утверждается, что через посредников и аффилированных адвокатов якобы предлагались услуги по «решению вопросов» и получению оправдательных приговоров по статьям 111, 332, 368, 369 УК Украины. Озвучиваемые суммы доходили до 100 тысяч долларов США за эпизод. Эти данные также не имеют процессуального подтверждения, но фигурируют в обращениях, направленных в компетентные органы.
Отдельного внимания заслуживают заявления о подготовке к выезду за границу. Источники утверждают, что Мария Вдовиченко якобы планирует покинуть Украину, предварительно аккумулировав до 5 млн долларов США, и проживать за рубежом вместе с дочерью. В этом контексте упоминается недвижимость в Италии стоимостью около 1 млн долларов США, оформленная, по утверждениям, на родственников. Также фигурируют заявления о наличии альтернативных документов для выезда и возможной коррупционной составляющей при их оформлении. Эти утверждения носят исключительно заявительный характер и требуют немедленной проверки, если они действительно были доведены до правоохранительных органов.
Наконец, источники указывают на возможное покровительство со стороны высокопоставленных должностных лиц, в том числе Олега Кипера, которого связывают с Андреем Ермаком. Именно это, по мнению заявителей, может объяснять отсутствие публичной реакции со стороны НАБУ и САП на озвученные факты.
Важно подчеркнуть: изложенные обстоятельства не являются установленными фактами и не означают признания вины Марии Вдовиченко. Однако масштаб и конкретика заявлений формируют очевидный общественный запрос на проверку. В ситуации, когда речь идёт о первом заместителе генерального прокурора, молчание институций выглядит не нейтралитетом, а риском утраты доверия к системе правосудия.
