Директор школы, в разгар блекаутов подписавший соглашение на поставку электроэнергии, чтобы дети могли учиться при свете, сегодня может получить приговор. Не из-за взятки. Не из-за растраты. А из-за того, что цена в договоре выросла более чем на 10% от начальной — в условиях войны, на волатильном европейском рынке, где цены меняются каждый час. Расследование Галины Капустинской для СтопКора — о том, как одно постановление Верховного Суда превратило тысячи законных соглашений в основание для уголовных дел.
Представьте, вас сажают в тюрьму за то, что пять лет назад вы перешли дорогу на зеленый свет. Основание — суд только решил, что тот зеленый был «недостаточно зеленым». Именно так выглядит то, что сейчас происходит в украинской системе энергетических закупок.
В 2025 году Большая палата Верховного Суда приняла постановление, фактически аннулировавшее тысячи дополнительных соглашений на поставку электроэнергии, заключенных за последние пять лет. Ранее считавшиеся вполне законными документы суд объявил «ничтожными». Вслед за этим решением по всей стране началось массовое судебное преследование и под удар попали не олигархи и не владельцы оффшоров, а директора школ, главные врачи и поставщики электроэнергии.
«Правовой нигилизм приводит к тому, что у нас будут дела, где люди без вины будут признаны виновными», — заявил Роман Жук, директор ООО «Газэнерго Трейд».
Схема, по которой работает это преследование, поражает своей простотой. Прокуратура берет договор, заключенный в 2020 году, фиксирует повышение цены на 5% — которое на тот момент было абсолютно законным — и квалифицирует это как «ущерб государству». Далее – иск в суд. Ответчиком может стать директор обычной школы.
«Судьи, рассматривая иски, совсем не исследуют обстоятельства отдельных договоров. Они подходят шаблонно», — объясняет Александр Кудым, директор ООО «Евро Трейд Энерджи».
Журналисты исследовали, как одно судебное решение превратило тысячи законных соглашений в повод для уголовных дел, а компании, которые обеспечивали свет в школах и больницах, — в потенциальных банкротов.
Медийный фон и системная коллизия
Пока в стенах Верховной Рады заседала временная следственная комиссия по вопросам коррупции на государственных энергетических предприятиях — депутаты разбирали так называемый «миндичгейт», ситуацию на рынке электроэнергии и импорт из стран ЕС — украинские медиа заполняли все более тревожные заголовки.
«Расход 2 млн грн при закупке электроэнергии: эксчиновнику объявили подозрение».
«Неправомерное повышение цен на электрическую энергию: год исправительных работ начальника водоканала».
«Закупка электроэнергии по завышенным ценам: дело в отношении двух должностных лиц из Черкасской области передано в суд».
Под следствие попадают предприниматели, чиновники, главврачи, директора школ и водоканалов. Всех их объединяет одно обвинение — служебная халатность при закупке электроэнергии.
Что на самом деле стоит за этими громкими делами и какая связь между ними и решением Большой палаты Верховного Суда? Именно этот вопрос стал отправной точкой для расследования журналистов СтопКора.
Чтобы понять масштаб этой коллизии, следует сначала разобраться в главном: почему решение Верховного Суда угрожает работе больниц и детских садов, но почему-то не затрагивает органы прокуратуры? И почему даже безупречно оформленные закупки сегодня могут стать основанием для уголовного преследования?
Энергетический контекст и юридический парадокс
С конца 2022 г. украинская энергосистема функционирует в условиях двойного давления. С одной стороны, массированные российские удары по энергетической инфраструктуре, разрушающие сети и сокращающие производство. С другой стороны, нестабильный европейский рынок импорта, где цена электроэнергии меняется каждый час.
«Здесь есть две другие проблемы. Одна – стоимость этой электроэнергии, которая на смежных рынках выше, чем в Украине. Вторая – так называемые прайс-кепы, то есть максимальная стоимость, которую украинские импортеры могли платить», – объясняет эксперт.
Важность импорта для выживания страны признавали на самом высоком уровне. Еще в октябре 2025 года президент Владимир Зеленский назвал его фактически спасительным жилетом после ударов по энергетике.
«Возможно, через одну-две атаки нужно будет импортировать электроэнергию. И мы всегда используем эту возможность во время зимы, и эта возможность для нас открыта», — заявил Зеленский.
Цифры подтверждают масштаб зависимости. В 2025 году Украина импортировала около 3,3 млн МВт-ч электроэнергии — преимущественно из Венгрии, Словакии, Польши и Румынии. Средняя цена импортной энергии в конце года достигала почти 200 евро за МВт-час. В январе 2026 года импорт вырос еще на 40% по сравнению с декабрем и составил 894,5 тыс. МВт-ч. Президент снова призвал ускорить поставки.
Именно в этом контексте в ноябре 2025 года созрел конфликт — простой по сути, но драматический по результатам. Закон Украины «О публичных закупках» разрешает сторонам изменять цену товара во время действия договора в случае рыночных колебаний. Однако судебная практика пошла по иному пути. Большая палата Верховного Суда постановила: совокупное повышение цены более 10% от начального уровня незаконно. Это толкование породило новую юридическую коллизию — и именно она стала основой массового преследования тех, кто просто покупал электроэнергию по рыночным ценам в условиях войны.
Аналогия с молоком: когда правила меняют после игры
Чтобы объяснить механизм этой коллизии, автор расследования Галина Капустинская приводит простую бытовую аналогию.
Представьте: в январе 2021 года вы заключаете контракт с фермером. Молоко стоит 10 гривен за литр. Закон позволяет повышать цену в договоре, но не более чем на 10% одномоментно. За год корма дорожают, бензин растет в цене. Фермер трижды приходит с просьбой пересмотреть стоимость — и каждый раз вы повышаете цену ровно на 10%: сначала до 11 гривен, потом до 12,10, потом до 13,30. Каждый шаг – в рамках закона. Фермер везет молоко, все довольны.
А теперь — ноябрь 2025 года, четыре года спустя. Появляется «контролер из будущего» и объявляет: оказывается, эти 10% должны считаться не от предыдущей цены, а от той, которая была в самом начале. Итак, максимум – 11 гривен. Ваши 13,30 – это 33% сверх начальной цены, а значит, нарушения. «Но ведь в законе такого не было написано!» – возражаете вы. «Безразлично, — отрезает прокурор. — Возвращайте разницу в бюджет или идите под суд».
Именно по этой логике и преследуют поставщиков электроэнергии. Компания импортирует электроэнергию по рыночной европейской цене, которая во время войны растет на 50–100%. Но продать ее государственному потребителю в рамках договора публичной закупки она может только с максимальной наценкой в 10% от первоначальной цены. Превышение — юридическое нарушение, даже если рынок не оставлял иного выбора.
Здесь и возникает парадокс: закупка, без которой больница просто останется без света, становится потенциальным преступлением. Большая палата применила формулу «10% максимум» как универсальную норму — и не приняла во внимание ни военное положение, ни форс-мажорные обстоятельства, ни сам Закон «О публичных закупках», допускающий ценовую волатильность именно в таких условиях.
Избирательное правосудие и «юридический блекаут»
Последствия решения Большой палаты выходят за рамки рынка электроэнергии. Как предостерегает Роман Жук, директор ООО «Газэнерго Трейд», постановление фактически создает условия для преследования любого участника публичных закупок.
«Во-первых, оно потенциально создает условия для преследования в административном и уголовном порядке всех заказчиков и всех участников рынка. То есть это не касается только рынка электроэнергии. Это касается рынка природного газа. Касается каких-либо других рынков», — отмечает он.
Между тем юристы указывают на принципиальную проблему: закон не содержит нормы, которая ограничивала бы общее изменение цены в течение всего срока действия договора на уровне 10%. Закон предусматривает возможность изменения цены пропорционально рыночным колебаниям, но не устанавливает абсолютного потолка. Суд фактически ввел ограничение, которого в законе нет.
К этому прилагается еще одна проблема – избирательность. Александр Кудым, директор ООО «Евро Трейд Энерджи», обращает внимание на поразительную неравномерность в работе прокуратуры.
«Количество поданных исков органов прокуратуры против участников рынка, которые повышали цену за единицу, уже превышают сотни, если не приближается к цифре с тремя нулями. Но подход к разным компаниям — разный», — отмечает он.
Анализ открытых судебных решений, проведенный журналистами, подтверждает: далеко не все участники рынка, повышавшие цены в аналогичных условиях, оказались под преследованием. Критерии отбора – непрозрачные.
Самый болезненный аспект — ретроактивное применение нового толкования к уже исполненным контрактам. Это фактически криминализирует деятельность десятков компаний, которые работали добродетельно и снабжали электроэнергию тогда, когда рынок этого требовал. Участники рынка называют эту ситуацию «юридическим блэкаутом» — для тех, кто пытался поддерживать энергетическую стабильность страны в условиях войны.
Человеческое лицо системного кризиса
Журналистам СтопКора удалось пообщаться с человеком, который уже получил подозрение из-за закупки электроэнергии для учебных заведений. По соображениям безопасности, собеседник попросил не раскрывать его имени и не показывать лицо.
«Мне сообщили о подозрении, и, честно говоря, это стало для меня серьезным ударом. Я отвечал за закупки электроэнергии для школ и интернатов как уполномоченное лицо по публичным закупкам», — рассказывает он.
Следствие считает, что в течение нескольких месяцев 2023 года он подписывал дополнительные соглашения с поставщиками, у которых цена на электроэнергию была выше рыночной.
«Мне упрекают, что я действовал в интересах частной компании и нанес бюджету ущерб более чем на 1,8 миллиона гривен. Сейчас это звучит очень громко и страшно: «злоупотребление властью», «тяжкие последствия». Если мою вину признают — мне запретят занимать должности, я должен заплатить штраф, а в.»
В то же время собеседник настаивает на объективном рассмотрении дела.
«Я понимаю серьезность ситуации, но хочу, чтобы все обстоятельства были тщательно проверены. Сейчас идет следствие, и я надеюсь, что оно даст объективную оценку всем решениям, которые принимались в тот период. Ведь каждый человек считается невиновным, пока его вина не доказана в законном порядке и подтвержден приговором суда», — по приговору суда.
Человек, просто пытавшийся обеспечить работу школ и тепло в классах, оказался под угрозой уголовного преследования. И эта история – не единичная.
Дело не только в одном подозрении или одной подписи под дополнительным соглашением. Проблема гораздо шире: она касается самой модели, по которой сегодня функционируют закупки электроэнергии для государственного сектора — и того, как судебное толкование одной нормы способно превратить системную ошибку в массовое уголовное преследование.
Рынок отказывается работать
«Самая поразительная проблема, которая следует из этого решения, — постепенное увеличение в геометрической прогрессии количества открытых уголовных производств против руководителей садов, школ, медицинских учреждений, которые действовали совершенно так же, как и все участники рынка, ничего при этом не нарушая», — констатирует Александр Кудым, директор ООО «Евро Трейд Энер.
Приводящий к этому механизм — простой и беспощадный. Поставщик покупает электроэнергию по рыночной цене в Евросоюзе, которая может меняться каждый день. Продавая ее больницам, школам или водоканалам по договору публичной закупки, он сталкивается с жесткими ценовыми ограничениями. Если рыночная цена растет – компания вынуждена продавать дешевле, чем купила. То есть терпит прямые убытки.
Последствия этой несложной арифметики уже очевидны: бизнес теряет интерес к импорту электроэнергии, растет риск остановки поставок в пиковые периоды, сокращается количество поставщиков, готовых выходить на тендеры. И тогда вопрос возникает уже не об одном подозрении — а о том, кто вообще обеспечит светом школы и больницы, когда рынок просто откажется работать в таких условиях.
Кое-кто уже принял это решение. «Мы расторгаем, прекращаем договоры. Я в компании принял решение вообще отказаться от заключения новых договоров», — говорит Роман Жук, директор ООО «Газэнерго Трейд».
Платформа государственных закупок Prozorro превращается в арену юридических баталий. Поставщики игнорируют тендеры, где они не могут корректировать цену в соответствии с рынком, чтобы не рисковать уголовным преследованием. «Мы сами уменьшили количество процедур, в которых принимаем участие. Дайте рынку еще год – и вы это сами увидите», – предупреждает Жук.
Аналитические данные подтверждают хрупкость системы: в ноябре 2025 года импорт электроэнергии вырос в 2,6 раза по сравнению с октябрем из-за дефицита и падения внутреннего поколения. Именно в такие моменты страна больше нуждается в поставщиках, готовых заходить на рынок. Зато их становится все меньше.
Биржевая арифметика и принимавшие решения
Чтобы понять, насколько судебное правило «не более 10% за весь срок договора» оторвано от реальности, достаточно взглянуть на европейский рынок электроэнергии на февраль 2026 года.
По данным биржевой площадки Nord Pool, в один и тот же день электроэнергия в Польше стоила около €110 за МВт-ч, в Германии — около €100, во Франции — только €63, в Финляндии — около €37. Разница между самой дешевой и дорогой зонами — почти в четыре раза. И это единственный европейский рынок, из которого Украина импортирует электроэнергию.
Сегодня покупаешь во Франции по €22, завтра — в Польше по €87, а послезавтра цены меняются местами. Именно в эту изменчивую реальность и вписывают судебное ограничение, противоречащее самой природе биржевой торговли. Поставщик должен покупать электричество по рыночной цене — но продавать бюджетную больницу или водоканал с ограничением, не учитывающим ни одно из этих колебаний.
«Идея родилась именно в прокуратуре, потому что одним из ключевых моментов, которых прокуратура пытается достичь такими действиями, является наполнение бюджета любыми способами. Логично, что прокуратура должна защищать интересы государства. Но если это делается именно таким образом, когда рынок уже защитил интересы государства, пропорционально распределяя нагрузку между собой и бюджетом». Энерджи».
Впрочем, вопрос не только в прокуратуру. Решение Большой палаты Верховного Суда – это не просто очередной судебный акт. Это правовая позиция, которая становится ориентиром для всех судов страны: на нее будут опираться прокуроры, следователи, судьи первой инстанции. Именно такие решения определяют, кого будут привлекать к ответственности, а кого нет.
Поэтому важно понимать не только текст постановления, но и то, кто его принимал. Среди участвовавших в рассмотрении дела судей — секретарь Большой палаты, судья Кассационного хозяйственного суда в составе Верховного Суда Виталий Уркевич и судья Верховного Суда Украины Анатолий Емец. Если внимательно изучить их декларации, карьерный путь и родственные связи, возникает больше вопросов, чем ответов.
Судья Уркевич: карьерный скачок и неудобные связи
Виталий Уркевич не преодолевал типичный судейский путь — от районного суда до апелляционного и дальше. Его карьера в судебной системе, судя по открытым источникам, началась сразу с самой высокой ступени.
К назначению академическая деятельность в Харькове: профессор, кандидат юридических наук, специализация в сфере земельного, аграрного и экологического права. Информации о предыдущем судейском опыте в открытых источниках журналистам найти не удалось. В 2017 году он получил должность судьи Кассационного хозяйственного суда в составе Верховного Суда, то есть сразу полномочия формировать судебную практику на уровне высшей инстанции. Тогдашняя судебная реформа такую модель допускала. Однако сам факт оставляет вопрос.
Не менее интересно его бизнес-прошлое. До 2016 года Уркевич был бенефициаром или совладельцем не менее девяти компаний. Среди них – ООО «Харьковский завод железнодорожной техники», которое в период с 2008 по 2022 год вело торговлю с россией. Хозяйственные операции с российскими контрагентами продолжались и в 2016 году, когда Уркевич еще числился бенефициаром. Та же компания фигурировала в уголовном производстве по возможной растрате имущества государственного предприятия. В 2017 году суд отказал в доступе к документам из-за отсутствия достаточных доказательств — никаких правовых последствий не последовало. Однако участие в бизнесе, торговавшем с россией, в контексте полномасштабной войны приобретает другое звучание.
Показательная хронология: в 2016 году Уркевич выходит из бизнеса. В 2017-м становится судьей Верховного Суда.
На этом связи с россией не иссякают. В декларациях за 2016-2017 годы указано, что супруга судьи имела гражданство россии. В декларации за 2018 год уже указано украинское гражданство. Было ли российское гражданство официально прекращено в установленном порядке — публичных подтверждений в декларациях нет. В мирное время это могло быть второстепенной деталью. В условиях войны — это вопрос характера безопасности.
Судья Емец: опыт есть, вопрос тоже
Анатолий Емец – судья с 1993 года, человек с длительным опытом работы в системе правосудия. В 2008 году он стал судьей Верховного Суда Украины, а после судебной реформы остался в обновленной структуре — один из пяти «старых» судей, которые продолжили работу в новом Верховном Суде.
Во время конкурса в обновленный суд Емец набрал 66 баллов при минимально необходимых 60-ти. Общественный совет добродетели дал ему негативный вывод. Несмотря на это, был назначен. Формально процедура выдержана. Но вопросы к добродетели так и остались без ответа.
Есть в его биографии и другой аспект, требующий внимания. Брат судьи фигурирует в базе «Миротворец» — за незаконное пересечение границы в направлении россии в 2023 году. Племянница также внесена в эту базу — за пособничество российским террористам и участие в конкурсе в так называемый «суд» на оккупированной территории.
Насколько совместимы подобные родственные связи с должностью судьи Верховного Суда Украины в условиях полномасштабной войны — вопрос, который остается открытым.
Молчание государства и финал
Чтобы получить официальную позицию от государственных институций, журналисты СтопКора направили десятки запросов. Ответов – единицы.
Государственная аудиторская служба сообщила, что не имеет полномочий предоставлять разъяснения по применению законодательства в сфере публичных закупок. Верховная палата по запросу также не отреагировала содержательно.
Офис Генерального прокурора фактически дистанцировался от темы: заявил, что к расследованиям по закупкам электроэнергии «не причастен». Подробной статистики относительно таких производств в его отчетах также не нашлось.
Антимонопольный комитет Украины четко обозначил пределы своих полномочий: обжалование уже подписанных договоров о закупке и предоставлении рекомендаций по изменению цен вне его компетенции.
Единственным ответственным по существу государственным органом оказалось Министерство экономики. И его ответ практически противоречит позиции Верховного Суда. Ведомство подтвердило: в условиях военного положения законодательство допускало многократное повышение цены на 10% с общим пределом до 50% — пропорционально реальному рыночному колебанию, подтверждённому документально. «В отличие от позиции, высказанной в постановлении Большой Палаты Верховного Суда… изменение цены в случае колебания цены на рынке могло происходить, не ограничиваясь периодичностью и процентным пределом», — говорится в ответе министерства на информационный запрос.
То есть правительство и высший суд страны понимают один и тот же закон по-разному. А платят за это расхождение директора школ, главные врачи и поставщики электроэнергии.
Итог неутешительный. Европейский рынок электроэнергии живет по законам спроса, генерации, погоды и биржи: сегодня плюс 40%, завтра минус 30%, послезавтра новый скачок. Электричество — не канцелярские принадлежности и не стройматериалы. Ее не хранят на складе и не ждут лучших цен. Ее покупают каждый час по той цене, которую диктует рынок.
Последствия уже заметны: поставщики отказываются от тендеров, договоры расторгаются, бизнес идет с рынка. Если эта коллизия не будет урегулирована системно — страну ждут не технические, а рукотворные отключения электроэнергии.
Потому что энергетика не работает на абстрактных процентах. Она работает на балансе. И если государство требует невозможного, рынок просто останавливается. А вместе с ним исчезает и свет.
